Форум города Ханты-Мансийска
20 ноября, среда

На завалинке / Читаем классику русской литературы (по прежнему актуально)

Cуть темы

СТРАННЫЙ ЧИНОВНИК: «КРАСНЫЙ ВИЦЕ-ГУБЕРНАТОР» (http://gramma.ru)
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
1826 – 1889
ССЫЛЬНЫЙ ЛИТЕРАТОР: САЛТЫКОВ И ЩЕДРИН

Сухих И.Н. Русская литература. ХIХ век (главы из учебника 10 класса)

Один литературный знакомый Салтыкова оказался свидетелем разговора с элегантно одетой дамой по поводу ее рукописи. «Будьте любезны, Михаил Евграфович, — лепетала просительница. — Михаил Евграфович, будьте любезны…» — «Сударыня, быть любезным не моя специальность», — отчеканил писатель.
Действительно, всю свою литературную жизнь Сатирический старец (такое прозвище получил Щедрин от Достоевского) не был любезен ни к людям, ни к государственным устоям, ни к отечеству.
«Специальность» Салтыкова-Щедрина - одна из самых редких в русской литературе. Его главным инструментом стал Ювеналов бич, о котором писал Пушкин:

О муза пламенной сатиры!
Приди на мой призывный клич!
Не нужно мне гремящей лиры,
Вручи мне Ювеналов бич!

(Ювенал – римский поэт-сатирик второго века, имя которого стало нарицательным).
Сатирик смотрит на мир беспощадным взглядом. Поэтому он, как правило, находится в конфликтных отношениях со временем, с окружающими его людьми. Судьба такого писателя, в отличие от «незлобивого поэта», не может быть легкой.
«Я люблю Россию до боли сердечной и даже не могу помыслить себя где-либо, кроме России. Только раз в жизни мне пришлось выжить довольно долгий срок в благорастворенных заграничных местах, и я не упомню минуты, в которую сердце мое не рвалось бы к России. Хорошо там, а у нас… положим, у нас не так хорошо…но представьте себе, все-таки выходит, что у нас лучше. Лучше потому, что больней. Это совсем особенная логика, но все-таки логика, и именно – логика любви. Вот этот-то культ, в основании которого лежит сердечная боль, и есть истинно русский культ. Болит сердце, болит, но за всем тем всеминутно к источнику своей боли устремляется…», - исповедовался Щедрин в книге «Убежище Монрепо» (1878 – 1879).
Но это была странная любовь. Вслед за П. Я. Чаадаевым Салтыков мог бы повторить: «Прекрасная вещь — любовь к отечеству, но есть еще нечто более прекрасное — это любовь к истине… Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами. Я нахожу, что человек может быть полезен своей стране только в том случае, если ясно видит ее; я думаю, что время слепых влюбленностей прошло, что теперь мы прежде всего обязаны родине истиной» («Апология сумасшедшего»). Он также мог бы переадресовать себе стихи Некрасова, обращенные к Гоголю:
«Он проповедует любовь
Враждебным словом отрицанья…»

Михаил Евграфович Салтыков родился 15 (27) января 1826 года в селе Спас-Угол Калязинского уезда Тверской губернии. Его отец, Евграф Васильевич, принадлежал к старинному, однако обедневшему, дворянскому роду. Уже сорокалетним он решил поправить свои дела вынужденной женитьбой на купеческой дочке, Ольге Михайловне Забелиной; ей было всего 15 лет. Приданое невесты оказалось не очень большим, но ее характер - властным и суровым. Будучи практически неграмотной, до конца жизни писавшей с орфографическими ошибками, она быстро прибрала к рукам все дела мужа и стала полноправной и властной хозяйкой в имении и семье (Михаил был уже шестым ее ребенком). Один из современников назвал ее боярыней Морозовой.
Поэзия дворянских гнезд – занятия с гувернерами, прогулки по темным аллеям, веселые игры, общение с крестьянскими детьми – досталась другим русским писателям. В имении Салтыковых господствовала суровая проза крепостной дореформенной жизни, в которой не только крестьяне, но и домашние временами чувствовали себя бесправными рабами.
Первое толстовское воспоминание светло и радостно: купание в корыте, теплая вода, ласковые руки няни. Салтыков-Щедрин в разговоре со знакомым литератором вспоминал совсем иное: «А знаете, с какого момента началась моя память? Помню, что меня секут, кто именно - не помню, но секут как следует, розгою, а немка – гувернантка старших моих братьев и сестер - заступается за меня, закрывает ладонью от ударов и говорит, что я еще слишком мал для этого. Было мне тогда, должно быть, два года, не больше» (воспоминания С. Н. Кривенко)
«Откуда я? Я родом из собственного детства», - говорил французский писатель А. де Сент-Экзюпери. Мрачная сатира Салтыкова во многом родом из его детства. Годы, проведенные в душных комнатах с низкими потолками, спящие на полу в одной комнате с воспитанниками няньки, семейные скандалы, разделение детей на «любимчиков» и «постылых», привычная бытовая жестокость по отношению к дворовым людям - потом служили писателю неисчерпаемым источником мрачных сюжетов. Выяснение отношений с крепостным прошлым растянулось на всю жизнь. Прототипом для Порфирия Петровича (Иудушки) Головлева в «Господах Головлевых» (1875 – 1880) послужил старший брат Дмитрий. Арина Петровна Головлева многими чертами напоминает Ольгу Михайловну Салтыкову.
«Я вырос на лоне крепостного права, вскормлен молоком крепостной кормилицы, воспитан крепостными мамками, и, наконец, обучен грамоте крепостным грамотеем. Все ужасы этой крепостной кабалы я видел в их наготе», - как гвоздь, будет вбивать в прошлое одно и то же определение Салтыков-Щедрин в цикле «Мелочи жизни» (1886 – 1887).
Хорошей библиотеки в помещичьем доме не было. Мальчик читал книги, оставшиеся от старших братьев. Но зато очень рано и самостоятельно он прочел Евангелие, которое оказалось для него «нравственным лучом», произвело «полный жизненный переворот». Вечная книга стала для Салтыкова опорой, точкой отсчета, изнутри освещала самые мрачные страницы его прозы светом идеала. Даже самого страшного своего героя, Порфирия Петровича Головлева, он включил в евангельский контекст, сопоставив с предателем Иудой, и в тоже время даровал ему в финале позднее прозрение и раскаяние.
В 1836 году Михаил был помещен в московский Дворянский институт, а через полтора года в числе лучших учеников отправлен в Царскосельский лицей, который с 1844 был переведен в Петербург и превратился в Александровский.
«Сады Лицея» в тридцатые-сороковые годы, как и все в России, сильно изменились. Из места, где «безмятежно расцветали» Пушкин и его однокашники, лицей превратился в обычное учебное заведение николаевской эпохи, смесь школы с казармой - с наушничеством, муштрой, формальным преподаванием предметов, наказаниями за самые невинные прегрешения вроде расстегнутой пуговицы на куртке или чтения нерекомендованных книг.
Тем не менее, на каждом новом курсе выбирали продолжателей пушкинского дела. Салтыков тоже писал стихи, рано начал публиковаться в журналах и рассматривался как очередной кандидат в наследники Пушкина. Однако его стихи несли на себе отпечаток своей эпохи и ориентировались на скептицизм и безнадежность поэзии Лермонтова. Не случайно встречавшаяся с писателем в юности А. Я Панаева назвала его «мрачным лицеистом» Вскоре Салтыков прекратил сочинять стихи и позднее не любил вспоминать о юношеских опытах. Но мрачность осталась в его мировоззрении и определила его литературный путь.
Лицей Салтыков окончил в 1844 году семнадцатым учеником из двадцати двух одноклассников. Получив чин Х класса, он поступил в канцелярию военного министерства. Но, как и многие думающие и образованные люди сороковых годов, тяготился службой и искал применения своим силам и интересам.
Он посещает кружок, организованный М. В. Буташевичем-Петрашевским, увлекается работами западных социалистов-утопистов, начинает писать прозу. Вскоре в «Отечественных записках» публикуются его повести «Противоречия» (1847) и «Запутанное дело» (1848).
Публикация второй повести совпала с европейской революцией 1848 года.
«Но поднялась тогда тревога
В Париже буйном и у нас
По своему отозвалась…», - вспоминал Некрасов в поэме «В. Г. Белинский». В судьбе Салтыкова эта тревога отозвалась арестом и высылкой в провинциальную Вятку за «вредный образ мыслей и пагубное стремление к распространению идей, потрясших уже всю Западную Европу и ниспровергших власти и общественное спокойствие» (так было сказано в секретной записке Военного министерства, которую редактировал сам император Николай I). Ссылка, возможно, избавила Салтыкова от более трагических последствий. Достоевский, который, как мы помним, тоже появится в кружке Петрашевского, в следующем году будет приговорен к смертной казни.
В Вятке Салтыков провел все мрачное семилетие. Ссылка его была, впрочем, странной, напоминающей перевод по службе. Назначенный на должность советника губернского правления, Салтыков пытался уже не распространять идеи, а всего-навсего «добиться простой честности и порядка». Он исколесил всю губернию, надзирал за тюрьмами, вел следствие по делу раскольников, организовал две сельскохозяйственные выставки.
Но в своих предприятиях и начинаниях он был белой вороной. Попытки «практиковать либерализм в самом капище антилиберализма» оказались неудачными. Все вятские годы Салтыков чувствовал «ничем не восполнимое чувство одиночества, неутоленную тоску сердца, оторванного от своего прошлого и не нашедшего пищи в настоящем». Несколько раз родители по его просьбе подавали прошения о помиловании, на которых император собственноручно писал «Рано».
Освобождение из «вятского плена» пришло лишь вместе с новым царствованием. Николай I умер в феврале 1855 года. В России начиналась оттепель. Через несколько месяцев вятский губернатор получил повеление Александра II: «Дозволить Салтыкову проживать и служить, где пожелает».
В декабре Салтыков, наконец, покидает постылую Вятку и возвращается в Петербург. Из ссылки Салтыков вывез вице-губернаторскую дочку, Елизавету Аполлоновну Болтину, которая вскоре станет его женой, и бесценный жизненный опыт, который вскоре отразится в книге, ознаменовавшей рождение нового писателя.
В 1856-1857 годах в журнале «Русский вестник» начали печататься «Губернские очерки» некого Н.Щедрина, имевшие огромный успех. Псевдоним «Щедрин» стал со временем частью фамилии Салтыкова, под ним он и вошел в историю русской литературы.
В топографии города Крутогорска, главного места действия книги, посвященные узнали Вятку. Книга создавала многосторонний образ русского провинциального города. Ее героями стали подьячие и другие чиновники, «талантливые натуры» из интеллигентной среды, богомольцы, юродивые, мужики. Рассказчик приводил читателя в присутствие, в острог, в бальный зал и на большую дорогу.
Но на самом деле «Губернские очерки» были сатирическим обобщением и преувеличением. Они обозначили новое обличительное направление в литературе шестидесятых годов. Книгу читали как беспощадную сатиру и в то же время страшную сказку об уходящем времени крепостного произвола, чиновничьего беззакония, интеллигентского бессилия, народного терпения.
«Губернские очерки» начинаются разделом «Прошлые времена», а завершаются главой «Дорога» с подзаголовком «вместо эпилога».
Рассказчик уезжает из города. «Я оставляю Крутогорск окончательно: передо мною растворяются двери новой жизни, той полной жизни, о которой я мечтал, к которой устремлялся всеми силами души своей…» По пути он встречает «странную, бесконечную процессию», состоящую из своих героев и вступает в диалог с «добрым приятелем» Буеракиным.
«Что это значит?» - спрашиваю я себя. <…>
- Разве вы не видите, разве не понимаете, что перед глазами вашими проходит похоронная процессия?
- Но кого же хоронят? Кого же хоронят? – спрашиваю я, томимый каким-то тоскливым предчувствием.
- «Прошлые времена» хоронят! – отвечает Буеракин торжественно, но в голосе его слышится та болезненная, праздная ирония, которая и прежде так неприятно действовала на мои нервы…»
Ирония героя вскоре перейдет к автору. При всех грандиозных изменениях нового царствования оказалось, что похороны «прошлых времен» откладываются. Прошло несколько лет – и старые времена похоронили новые надежды. О цепкой силе, неизжитости крепостного образа жизни Н. Щедрин писал всю оставшуюся жизнь.
Существует английская поговорка: «У каждого - свой скелет в шкафу». Такие скелеты есть не только у людей, но и у общества. В эпоху, когда многие считали, что прошлое исчерпано и должно быть забыто, Щедрин упорно напоминал о скелете в шкафу, который называется «крепостное право».
В «Губернских очерках» уже брезжит «История одного города». Крутогорск через десятилетие обернется Глуповым.
«Да, крепостное право упразднено, но еще не сказало своего последнего слова. Это целый громадный строй, который слишком жизнен, всепроникающ и силен, чтобы исчезнуть по первому манию. Обыкновенно, говоря о нем, разумеют только отношения помещиков к бывшим крепостным людям, но тут только одна капля его. Эта капля слишком специфически пахла, а потому привлекла внимание всех. Капля устранена, а крепостное право осталось. Оно разлилось в воздухе, отравило нравы; оно изобрело пути, связывающие мысль, поразило умы и сердца дряблостью» - скажет писатель в рассказе «Похороны» (1878).
И в последней книге «Пошехонская старина» (1887 - 1889) Салтыков упорно вернется к прошлым временам «самого разгара крепостного права».

желающие продолжить пост - ссылка --- http://gramma.ru/LIT/?id=1.137

Код защиты
Сортировать сообщения по дате:
Последние вверху
Последние внизу
08.07.2019 15:04:35 Иоанн 2
>> Иоанн 08.07.2019 12:20:56
Но зато воевали предостаточно:вьетнам эфиопия ангола даманский афганистан чехословакия куба и другие строго секретные операции.и сейчас перманентно война продолжается и внутри и во вне.кто мне обьяснит смысл этого зороастризма.
08.07.2019 12:20:56 Иоанн
Догма
Доказательством моей гипотезы о схватке военных против шестидесятников физиков и лириков,в которой победили военные и кпсс является тот факт,что стругацкие (представители шестидесятников) были последними авторами в новейшее истории.я не знаю после 1971г ни одного литератора заметного уровня и по сей день вклбчительно.а вот на западе они есть.
08.07.2019 01:07:17 Рэд
Стервятник
Ты так уверенно от имени стругацких заявляешь о том,что они хотели и в чем они разочаровались.что воленс-неволенс возникает ответ:не по сеньке шапка.
Мне это напоминает пропагандисткий ход:некто от лица нации дает характеристику другой нации.и все это преподносится как истина в последней инстанции.а межлу тем я сомневаюсь в праве кого бы то ни было говорить от имени нации.
07.07.2019 17:55:46 Лесник
>> Mira998 07.07.2019 17:52:09
Собачье сердце очень неоднозначное пооизведение.я скачал на торрент итальянскую экранизацию.так там преображенский представлен негодяеем жадным до денег и презирающим простой нарот.а особенно военных и коммунистов.
07.07.2019 17:53:07 КалНаш
Серый
Товарищи!братья стругацкие по происхожению грузинские евреи!они интеллигентного происхождения!их книги надо запретить!они аморальны и вредоносны!одно нас от них спасает-ети книги никто не читает.а те кто читает-не понимает.ихтворчество-ето бонба из прошлого заложенная под наше будусчее.надо быть бдительными и не читать стругацких.нам и так хорошо.
07.07.2019 17:52:09 Mira998
Активность:
0.14%
Ну да, как и , собачье сердце , булгакова, практически нечего не поменялось , книга как будто написана вчера , про нашу власть и ситуацию людей в стране.
Все будет хорошо.
07.07.2019 17:11:40 Камилл
Два брата не стругацкие
Вы еще когда стругацких читали,обязательно конспектировали-по распоряжению лектора 5 управлнния кгб где вы оба имели честь трудиться штатными секретными сотрудниками осведомителями.а что в среде интеллектуалов прослыть своими для более глубокого внедрения заучивали диссидентскую литературу (именно те абзацы которые вам куратор указал) а всю книгу не читали.и сейчас работаете теми же методами.но эти методички устарели.а ваши кураторы уже умерли от старости.
07.07.2019 14:58:22 Гость
>> Сталкер 07.07.2019 14:25:19
Поддерживаю!
Знаменитый диалог из ТББ, отличный пример конструирования и обхода стереотипов:

— Но все-таки, представьте себе, что вы бог…

Будах засмеялся.
— Если бы я мог представить себя богом, я бы стал им!
— Ну, а если бы вы имели возможность посоветовать богу?
— У вас богатое воображение, — с удовольствием сказал Будах. — Это хорошо. Вы грамотны?Прекрасно! Я бы с удовольствием позанимался с вами…
— Вы мне льстите… Но что же вы все-таки посоветовали бы всемогущему? Что, по-вашему, следовало бы сделать всемогущему, чтобы вы сказали: вот теперь мир добр и хорош?..

Будах, одобрительно улыбаясь, откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. Кира жадно смотрела на него.
— Что ж, — сказал он, — извольте. Я сказал бы всемогущему: «Создатель, я не знаю твоих планов, может быть, ты и не собираешься делать людей добрыми и счастливыми. Захоти этого! Так просто этого достигнуть! Дай людям вволю хлеба, мяса и вина, дай им кров и одежду. Пусть исчезнут голод и нужда, а вместе с тем и все, что разделяет людей».
— И это все? — спросил Румата.
— Вам кажется, что этого мало?

Румата покачал головой.
— Бог ответил бы вам: «Не пойдет это на пользу людям. Ибо сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые по-прежнему останутся нищими».
— Я бы попросил бога оградить слабых, «Вразуми жестоких правителей», сказал бы я.
— Жестокость есть сила. Утратив жестокость, правители потеряют силу, и другие жестокие заменят их.

Будах перестал улыбаться.
— Накажи жестоких, — твердо сказал он, — чтобы неповадно было сильным проявлять жестокость к слабым.
— Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг никого сильнее его. Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых. Тоже жестокие. Так придется карать всех, а я не хочу этого.
— Тебе виднее, всемогущий. Сделай тогда просто так, чтобы люди получили все и не отбирали друг у друга то, что ты дал им.
— И это не пойдет людям на пользу, — вздохнул Румата, — ибо когда получат они все даром, без трудов, из рук моих, то забудут труд, потеряют вкус к жизни и обратятся в моих домашних животных, которых я вынужден буду впредь кормить и одевать вечно.
Не давай им всего сразу! — горячо сказал Будах. — Давай понемногу, постепенно!
— Постепенно люди и сами возьмут все, что им понадобится.

Будах неловко засмеялся.
— Да, я вижу, это не так просто, — сказал он. — Я как-то не думал раньше о таких вещах… Кажется, мы с вами перебрали все. Впрочем, — он подался вперед, — есть еще одна возможность. Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали единственным смыслом их жизни!

Да, это мы тоже намеревались попробовать, подумал Румата. Массовая гипноиндукция, позитивная реморализация. Гипноизлучатели на трех экваториальных спутниках…
— Я мог бы сделать и это, — сказал он. — Но стоит ли лишать человечество его истории? Стоит ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это то же самое, что стереть это человечество с лица земли и создать на его месте новое?

Будах, сморщив лоб, молчал обдумывая. Румата ждал. За окном снова тоскливо заскрипели подводы. Будах тихо проговорил:
— Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными… или еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой...
07.07.2019 14:25:19 Сталкер
Активность:
0.61%
>> Печалька 06.07.2019 21:00:03
Печалька=бред. Не надо помойку в своих мозгах проецировать на Стругацких! Сдается мне, что весь твой пост скопирован в интернете и выставлен на форум. Почитал бы уж сам,Стругацкие это действительно целый мир и почти все произведения перекликаются между собой составляют целостную картину восприятия мира.
Ну так-то Стругацкие в 60-е развивали идеи коммунизма как мирового будущего, как единого справедливого общества. "Обитаемый остров" (одно из первых произведений, с которыми я познакомился еще в 70-х) показывает мир военного противостояния двух держав ведущего к самоуничтожению со стороны, позиции человека далекого будущего, живущего в справедливом мире коммунизма. Естественно прообраз держав СССР-США, но в романе нет аналогий хорошей и плохой державы - обе идут по тупиковому пути и победителя быть не может. И еще, эти книги я брал в 1979 г. библиотеке, хотя по современным представлениям тогда за такое вольное выражение взглядов , а также чтение таких книг всех поголовно сажали в тюрьму (к страшилкам по 5 -му Управлению). Эта книга перекликается с другим произведением - "Парень из преисподней". Картина противоположная человек воспитанный в мире войн попадает на Землю, где общество справедливости (коммунизм!), нет войн и его мозг не может это воспринимать. взгляд со стороны ,анатомическое исследование мировоззрения, системы понятий справедливости и ценностей человека войны - очень интересно.
Но все это не предсказание будущего СССР, это масштабнее, это взгляд на все мироустройство!
И, я вас умоляю, "Трудно быть богом" это всего лишь один из романов где исследуется идея прогрессорства, попытка помочь обществу других планет ускорить развитие, но в более поздних произведениях авторы приходят к мысли, что искусственное ускорение технического прогресса, в то время, как нравственное, культурное развитие отстает, наносит лишь вред цивилизации. К прогнозам развития России он не имеет ни какого отношения.
А вот что действительно потрясающе - "Хищные вещи века". Написанный в 1964 году он мне не был понятен в 80-е годы. Сюжет был взят из жизни западного мира, по книге еще не везде на планете построен коммунизм. Героям энтузиастам из "Понедельник начинается в субботу", и других произведений ученым, исследователям, всем тем кто находит удовольствие и смысл жизни в том, что создают будущее своим трудом противопоставляются пустые люди, находящие смысл жизни в получении удовольствия от личных развлечений. Но как только В России в 90-е годы взяли курс на общество потребления и на смену культивируемым ранее духовным ценностям пришли деньги, развлечения, наркотики к нам пришел этот мир. Сейчас мы живем именно в нем. Так какого же будущего мы ожидаем?
З.Ы.
Я люблю Стругацкмх за умение выйти за рамки стереотипов, взглянуть на вещи с необычной точки, представить это читателю. Рекомендую небольшой рассказ "Пять ложек элексира"- просто гениально!
06.07.2019 21:00:03 Печалька
Стругацкие сохранили в своих трудах атлантиду:ту россию,которая возникла после смерти сталина в период хрущевской оттепели.и которая была уничтожена военными красивыми и здоровенными,5 управлением кгб по распоряжению цк кпсс.и темы которые поднимают стругацкие:о мироздании,смысле жизни,возникновении человека еще в 1963г настолько поражают.что презирать ссср и кпсс есть за что:за созданного ими хомо советикуса.кстати,интересный факт:настоящие интеллектуалы розлива оттепели:ромм,гайдай,стругацкие,тарковский и многие другие мне неизвестные вполне успешно и незаметно были подменены псевдоинтеллектуалами:табаковым,любивомым,познером,володей высоцким.а ведь у той россии образца 1963г был шанс догнать и перегнать.но благодаря титаническим усилиям военного сословия этого не случилось.как говорится:госдеп смотрит на тебя из зеркала.
04.07.2019 18:40:41 Румата
А что увидел чехов?
"Трудно быть богом"-стругацкие видели нынешнюю россию еще тогда.
04.07.2019 15:41:32 А был ли чехов
Он устарел
Братья стругацкие однозначно причисленны к лику русской классической литературы.
03.07.2019 08:13:10 Ученик 7 класса
>> ЩаСпою 02.07.2019 22:50:05
О.генри лучше.глубже освещает тьму душевных лабиринтов.
02.07.2019 22:50:05 ЩаСпою
Активность:
1.28%
Антон Чехов СИРЕНА
Давненько, смотрю, мы с вами ничего не читали — и напрасно. Хорошая литература, как известно, дает пищу для ума и для души, и с русской классикой в этом смысле мало что сравнится. А в описании еды мало кто мог тягаться с А.П. Чеховым. Судите сами — на очереди рассказ «Сирена», написанный писателем в 1887 году.

Источник: https://arborio.ru/a-p-chexov-sirena/
"Зло добреет, добро злеет "
27.06.2019 00:12:17 Melanny
Активность:
0.02%
История создания “В дурном обществе”

Произведение Владимира Короленко “В дурном обществе” является центральным в творчестве писателя. Некоторые персонажи, по словам самого автора, были автобиографическими личностями. Повесть преподносит нам урок доброты и милости.

Повесть была написана Владимиром Короленко во время якутской ссылки писателя. “В дурном обществе” писалось 3 года - с 1881 по 1884 годы. Дорабатывалась она в 1885 году уже в Петербурге, когда Короленко был еще осужден из-за непринятия присяги царю Александру III. В 1886 году повесть была опубликована в детском журнале “Родник”, но в сокращенном варианте под названием “Дети подземелья”. Адаптировать повесть решил редактор журнала, что крайне не понравилось автору. Короленко считал, что его произведение “обкорнали” и “сделали дешевым”.

Есть аудио-версия произведения https://youtu.be/BEEEfJOdrwE
Источник: https://nauka.club/literatura/kratkie-soderzhaniya/v-durnom-obshhestve.html
19.05.2019 01:32:24 ЩаСпою
Активность:
1.28%
Читаем классику русской литературы (по прежнему актуально)
СТРАННЫЙ ЧИНОВНИК: «КРАСНЫЙ ВИЦЕ-ГУБЕРНАТОР» (http://gramma.ru)
Сухих И.Н. Русская литература. ХIХ век (главы из учебника 10 класса)

Литературный успех Щедрина не прервал служебной карьеры Салтыкова. Обстоятельства складывались так, что надеяться на ненадежный литературный заработок он не мог, родительская помощь совсем сократилась, и чиновничье жалованье оставалось единственным постоянным источником дохода молодой семьи (в 1856 году Салтыков женился).
Два года Салтыков прослужил в Петербурге, а потом – с существенным повышением в чине – снова отправился в провинцию. В марте 1858 года он был назначен вице-губернатором в Рязань.
На новом месте он принимается за прежнее: требует строгого исполнения законов, борется с взяточниками, защищает интересы крепостных крестьян, которых в предвидении реформ, их хозяева-помещики преследуют особенно сильно.
Борьба одинокого человека с системой, со сложившимися порядками, однако, всегда необычайно тяжела и редко оканчивается победой. Уже через год Салтыков жалуется знакомому: «С самого приезда моего сюда я постоянно нахожусь в совершенно каторжной работе, и не только не могу ничем заняться, но, положительно, даже прочитать ничего не могу. Одним словом, я если не раскаиваюсь, то, во всяком случае, крайне негодую на себя за то, что взял место в Рязани. Подобного скопища всякого рода противозаконий и бессмыслия вряд ли можно найти, и вятское плутовство есть не более как добродушие <по сравнению> с плутовством рязанским <…> Не знаю и не предвижу конца своему мучению; знаю только, что едва ли буду в состоянии долго выдержать» (В. П. Безобразову, 29 июня 1858 года).
Став вторым человеком в губернии, Салтыков по-прежнему оставался в своей среде белой вороной. Он быстро получил прозвища «вице-Робеспьера» и «домашнего Герцена» (настоящий А. И. Герцен в это время боролся с режимом, издавая газету «Колокол» в Лондоне).
В попытках быстро исправить существующие порядки, Салтыков иногда сам превращался в грозное «значительное лицо», угнетающее «маленьких людей». Однажды он издал приказ о дополнительной вечерней работе мелких чиновников, провинциальных «Акакиев Акакиевичей» из губернского правления. Не имея возможностей дважды в день добираться до места службы с далеких окраин города, они стали просиживать на службе по двенадцать часов, оставаясь, как наказанные школьники, без обеда. После публикации критической статьи в московской газете Салтыков не только отменил свое распоряжение, но и специально отыскал скрывшегося под псевдонимом автора, чтобы поблагодарить его за урок.
Вступив в конфликт с вновь назначенным губернатором, Салтыков попросил перевода в Тверь. И здесь он продержался лишь два года (но это были годы крестьянской реформы) и, заработав еще одно прозвище «красного вице-губернатора», вышел в отставку.
Однако вольная литературная жизнь Щедрина тоже продлилась лишь два года. С 1864 года Салтыков возвращается на службу, теперь в министерство финансов, и начинает очередной круг скитаний по провинции в должности председателя Казенной Палаты, надзирающего за поступлением государственных доходов. Он служит в Пензе, в Туле, опять в Рязани – и всюду переживает один и тот же цикл: служебное рвение – конфликт с губернатором - громкая отставка.
«Министром финансов был тогда Рейтерн – и много пришлось ему повозиться со строптивым однокашником, - вспоминал знакомый Салтыкова-Щедрина В. И. Лихачев. – Не успеет Салтыков где-нибудь прижиться, глядь, уже и поссорился с губернатором! Приезжает в Петербург – и к Рейтерну: «Давай другую Палату! Не могу с этим мерзавцем служить…» Получает другую Палату – и опять та же история. Так и переезжал до полной отставки».
Полная отставка состоялась в июне 1868 года. Лишь с этого времени 42-летний отставной чиновник мог полностью отдаться своему любимому литературному делу. «Я писатель по призванию, …куда бы и как бы меня ни бросала судьба, я всегда бы сделался писателем, это было положительно мое призвание».
"Зло добреет, добро злеет "